Спустя девять лет после последнего посещения военкомата меня снова вызвали «для уточнения военно-учётных данных». Рассказываю, как прошла проверка, почему единый реестр знает обо мне не всё и зачем после обычной сверки документов меня пригласили на встречу с подполковником. Oskol.City

Субботнее утро, солнечный октябрь, прогулка по осеннему городу вместе с семьёй. Казалось бы, что может испортить такой прекрасный день? Например, известие о том, что тебе пришла электронная повестка из военкомата.

Причина звучала относительно безобидно – «для уточнения военно-учётных данных». Но, будем откровенны, подобные уведомления сегодня мало у кого вызывают положительные эмоции.

Мне 38, у меня четверо детей. В армии я не служил, военный билет получил ещё в 27 лет. Последний раз порог военкомата переступал в далеком 2017 году, когда менял адрес регистрации. И вот спустя девять лет обо мне снова вспомнили.

Конечно, в дело немедленно вступил Google. Что означает такая повестка? Кому ещё приходила? Чем закончился поход? Какие документы брать? И вообще, обязательно ли идти или уже пора доставать с антресолей чемоданы?

Интернет, как водится, успокаивать не спешил. Одни рассказывали, что просто сверили данные и отпустили. Другие пугали медицинскими комиссиями, дополнительными повестками и прочими неприятными перспективами.

В итоге я взял паспорт, «военник», свидетельство о браке, свидетельства о рождении детей, справку с работы и в назначенный день отправился выяснять, что именно обо мне хотят уточнить.

Первое удивление ожидало у входа в военкомат. Попасть внутрь оказалось не так просто: небольшая очередь, человек пять, стояла прямо на улице. Все ждали, когда их пригласят.

Спустя некоторое время вышла женщина и объявила: «Кто по повестке, заходите!» Внутри вахтёр выписал каждому пропуск и объяснил, в какое окошко обращаться. Мне досталось четвёртое.

Вообще народу в военкомате оказалось довольно много. Люди сидели на стульях, стояли в коридорах, перемещались из одного кабинета в другой. Некоторые прямо на входе сообщали, что пришли заключать контракт.

Пока ждал своей очереди, разговорился с молодым человеком. Он тоже получил электронную повестку для уточнения данных, только ещё в апреле. Правда, в тот момент находился на вахте и приехать в военкомат не мог.

По его словам, спустя неделю после неявки у него перестали работать банковские карты. Там попросили прислать справку от работодателя, подтверждающую, что он действительно находился на вахте. После отправки документа карты снова заработали, а ему предложили явиться, когда он вернётся в город.

Наконец подошла моя очередь. В четвёртом окошке сидела сотрудница, которая принялась уточнять сведения обо мне буквально от Адама.

Начали с семейного положения.

– Жена у вас… – женщина назвала имя моей первой супруги.

– Нет, я уже второй раз женат.

– А что же вам первая жена не понравилась?

– Да нет, это я ей не понравился!

Сотрудница отнеслась к моему ответу с юмором, записала новые сведения и выдала рекомендацию: «Вы больше жену не меняйте, а то в военном билете уже места нет, куда ваших жён вписывать!»

На этом личную жизнь оставили в покое и перешли к детям. В военном билете у меня значились трое, поэтому пришлось вписать четвёртого. Затем уточнили адрес проживания и место работы.

Здесь обнаружилась ещё одна неожиданность. Название организации записать удалось, а вот с должностью возникли сложности.

Оказывается, в базе военкомата есть определённый перечень профессий и должностей. И должности «главный редактор» в нём не нашлось.

Что ж, теперь я знаю: российской системе воинского учета моя профессия пока неизвестна.

В итоге сотрудница внесла необходимые исправления, что-то записала в своих карточках, что-то – в моём военном билете. И на этом процедура уточнения данных завершилась.

Впрочем, меня интересовал ещё один вопрос. Мы ведь столько слышали о едином электронном реестре, в котором должны содержаться сведения о военнообязанных. Государственные информационные системы обмениваются данными, информация обновляется, и, казалось бы, военкомат должен знать обо мне всё.

Так почему же мне пришлось лично приходить и рассказывать, сколько у меня детей, как зовут жену и где я работаю?

Ответ сотрудницы оказался довольно простым: реестр действительно есть, но далеко не все сведения в нём имеются.

Получается, цифровизация цифровизацией, а без человека с паспортом и папкой документов пока не обойтись.

Я уже было решил, что моя миссия выполнена и можно отправляться домой. Но оказалось, что на этом визит не заканчивается. Из четвёртого окошка меня направили в кабинет № 15, к заместителю начальника военного комиссариата. Там собрались ещё двое мужчин. Подполковник предложил нам пройти в небольшой актовый зал, где и объяснил, зачем нас пригласили на самом деле.

Речь зашла о заключении контракта. Но не о привычной военной службе по контракту, а о вступлении в мобилизационный людской резерв для участия в мобильных огневых группах – МОГ. Такие подразделения привлекают для защиты промышленных предприятий и других важных объектов от беспилотников. Как объяснил подполковник, набор добровольцев ведется во многих регионах.

Дальше последовал довольно подробный рассказ об условиях.

Нам предлагали заключить контракт о пребывании в мобилизационном людском резерве на три года. По описанной подполковником схеме резервиста будут ежегодно привлекать на два месяца. Первые две недели отводятся на подготовку. Учат обращаться с оружием, стрелять из автомата и пулемета, работать с FPV-дронами. Затем следуют примерно полтора месяца непосредственно на охраняемом объекте.

После этого резервист возвращается к обычной жизни и работе – до следующих мероприятий. Правда, в выданной мне памятке указано, что помимо специальных сборов могут проводиться обычные военные сборы продолжительностью от 10 до 30 дней, а также ежемесячные тренировки на два-пять суток.

Конечно же, о деньгах.

Как объяснил подполковник, увольняться с основной работы не нужно. На время сборов сохраняется средний заработок, а расходы работодателя компенсируются государством.

Минобороны тоже платит. Причем даже тогда, когда ты не на сборах, а спокойно живешь своей обычной жизнью. Для рядовых, как я, такая ежемесячная выплата составляет от 3 до 5 тысяч рублей. А во время сборов можно рассчитывать еще от 24 до 35 тысяч рублей. Сержантам и офицерам положено больше.

Но самое интересное началось, когда речь зашла о сбитых беспилотниках.

По словам подполковника, предприятия, которые охраняют МОГи, готовы дополнительно премировать резервистов за уничтоженные дроны. И тут разброс сумм впечатляет: одни платят 35 тысяч рублей за беспилотник, другие – 50 или 80 тысяч. А некоторые, как утверждал офицер, готовы раскошелиться аж на 200 тысяч!

Ещё одним аргументом в пользу контракта, по словам подполковника, должна стать защита резервиста от мобилизации.

Всё это мы слушали втроём. Офицер подробно отвечал на вопросы, рассказывал о подготовке, денежных выплатах и предполагаемых обязанностях. А в конце каждому предложили определиться.

Я от заключения контракта отказался. Для меня это решение было очевидным: дома четверо детей, есть работа и другие обязательства. А вот один из двух мужчин, слушавших рассказ вместе со мной, предложение принял. Во всяком случае, он выразил готовность заключить контракт.

На этом, казалось бы, история должна была закончиться. Бежать, скорей бежать! Но тут во мне окончательно проснулся журналист.

Я подошел к подполковнику и спросил: «А можно я обо всём этом напишу?» Он ответил совершенно спокойно: «Конечно! Нужно всем об этом рассказать». Я тут же достал диктофон, рассчитывая записать небольшой комментарий. Но офицер замахал руками: «Нет-нет, уберите! На диктофон я вам ничего говорить не буду. Вдруг вы вообще вражеский шпион!»

Впрочем, отказ от записи не помешал нашему дальнейшему разговору. Подполковник пригласил меня в кабинет, ещё раз объяснил условия, передал два листа с подробной информацией о резерве и попросил рассказать о программе читателям. Что я, собственно, сейчас и делаю.

Уже после визита, внимательно изучая полученную памятку, я обнаружил ещё одну любопытную деталь. В требованиях к кандидатам прямо указано, что речь идёт о мужчинах, которые ранее проходили военную службу по призыву или контракту. Напомню, я в армии никогда не служил.

И тут я вспомнил ещё одну фразу подполковника. Он рассказывал, что раньше существовало возрастное ограничение – до 65 лет, но теперь его якобы убрали. Мол, если человек сам хочет стать добровольцем, возраст уже не такая большая проблема.

И я задумался: получается, если бы я согласился, меня тоже могли бы взять? Несмотря на то что я никогда не служил и у меня четверо детей?

Ведь есть ещё один интересный момент. По закону от военных сборов освобождаются граждане, имеющие трёх и более несовершеннолетних детей, проживающих совместно с ними. А тот же закон прямо запрещает заключать контракт о пребывании в резерве с теми, у кого есть освобождение от сборов.

Возможно, если бы я выразил желание заключить контракт, все эти обстоятельства выяснились бы уже на этапе проверки документов. А может, до этого этапа меня бы попросту не допустили.

Проверять на практике я, разумеется, не стал. Но теперь мне любопытно, на каком этапе добровольное желание кандидата все-таки упирается в требования закона.

Так зачем меня всё-таки вызывали? Если подводить итог, то мой поход в военкомат закончился гораздо спокойнее, чем я ожидал субботним утром, впервые увидев электронную повестку.

Сведения действительно уточнили. Обновили информацию о семье, детях, работе и месте проживания. Ни на какую медицинскую комиссию меня не направляли, новых повесток на сборы не вручали. А предложение вступить в мобилизационный людской резерв было добровольным: я отказался, и на этом вопрос закрыли.

Можно ли считать, что именно ради этого меня и вызвали? Не знаю. Формально данные действительно уточняли, причем довольно основательно.

При этом мой опыт – только один конкретный случай. Это вовсе не означает, что во всех военкоматах процедура проходит одинаково.

Ну а лично у меня после этого похода появилось ещё одно неожиданное достижение: теперь я не только отец четверых детей и главный редактор, но и человек, которому сотрудники военкомата посоветовали больше не жениться. Места в военном билете, видите ли, заканчиваются.

От автора: всё описанное происходило 14 октября 2026 года в военном комиссариате города Ставрополя. Это мой личный опыт – в других военкоматах порядок уточнения данных и проведения дополнительных мероприятий может отличаться.