8 Марта — это не только Международный женский день, но и День корректуры. В связи с этим мы решили обратиться к профессионалу в этой редкой области, чтобы выяснить, чем же занимаются корректоры и какие забавные случаи произошли в их практике. Oskol.City рассказывает о том, какова жизнь корректора и какова её специфика.
— Кем вы работаете? — спросили меня как-то в МФЦ при оформлении документов. — Корректором. Внимательный взгляд. — Редкая профессия. Наверное, вас по пальцам можно пересчитать в нашем городе. Да, действительно. До этого момента я и не задумывалась, что корректоров в Старом Осколе не больше, чем газет. Эта запись в моей трудовой книжке стала первой...
Корректоры — это те, кто всегда на передовой борьбы с ошибками. Я застала те времена, когда корректор вычитывал газету на бумаге. В руках — красная гелевая ручка, хотя многие рекомендуют использовать сиреневую или зелёную. В браузере открыта вкладка Грамота.ру. На углу стола — стопка основных книг: Полный академический справочник правил русской орфографии и пунктуации РАН, Русский орфографический словарь, Справочник по правописанию и стилистике Розенталя...
Корректоры, конечно, тоже ошибаются. Перечитав предыдущее предложение, я увидела стопку «сосновых книг»... Благо есть привычка проверять написанное. В одной из газет, где я работала, над подобными ошибками шутили: «Всралась очепятка», иронично искажая фразу «Вкралась опечатка». В газетной среде вообще со словами нередко играют. От них не краснеют.
Чем же занимается корректор? Страницы в газетной среде называют полосами. На 9-й полосе — значит, на 9-й странице. Когда корректор вычитал полосу и верстальщик внёс его правки, эту же полосу выводят на печать. Её уже называют — сверка. Моя задача — проверить, все ли правки внесены. Если что-то пропустили, продублировать правку на сверке. И так до тех пор, пока все не внесут. Тогда в верхнем углу оставляю пометку ручкой «чисто».
В ковидные времена многие корректоры перешли на удалёнку. И сейчас корректор, который трудится в нашей организации, вычитывает материалы на компьютере. Получил на электронную почту — вычитал — отправил обратно. Такова схема. На бумаге уже не читают. И с авторами текстов в редакции тоже не спорят. До ковида, пожалуй, было веселее. Даже корректорам.
Корректор не только исправляет ошибки, но и следит за переносами. Важно соблюдать правила и не допускать неблагозвучные разрывы слов. Например, такие: на-зад; употре-блять; Андрее-вич, Нико-лае-вич и т. п.; Сер-гей; эф-фективный; сор-тировочный... Старый Оскал, Старый Осёл и даже… даже, простите, Сратый Оскол. Мне сложно печатать такие слова, но как только не доставалось названию нашего небольшого славного города. Последняя, к слову, опечатка была в местной газете несколько лет назад. Так и вышло — Сратый Оскол. Вероятно, их корректор не заметил. Или ему не показали, изменив текст прямо перед сдачей газеты в типографию. «Старый Осёл» и «Оскал» встречаются гораздо реже. И в случае с «Ослом», скорее всего, это результат автоисправления: буква «ё» стоит обособленно, поэтому нечаянно опечататься так сложно. Ну, а Т9 и не так может…
Споры у корректора могут возникать с авторами текстов, которые отвергают правки, ссылаясь на авторское право. Но в моей практике таких было немного, и со временем они перестали это делать. Это называется — сработались. Однако даже горячие дебаты о запятых — цветочки по сравнению с правкой рекламных текстов.
Как правило, за рекламным текстом стоит цербер-менеджер по рекламе, который строго бдит, чтобы в текст не вносились никакие изменения и рекламодатель был доволен. Иногда доходит до абсурда. Когда мне было 20 лет, я работала в одной старооскольской газете корректором. У нас решил размещать рекламу владелец магазина по продаже приборов для ортопедии. И вот одна фраза из его рекламного текста: Все благодарные пациенты голосуют за использование прибора «???» руками, ногами и другими частями тела. Вычитав материал, я набралась решимости спросить: — Извините, о каких других частях тела, способных к голосованию, идёт речь? Может, лучше ограничиться глаголом «голосуют» и убрать это уточнение «руками, ногами и другими частями тела»?
— Оля, ты что? Это же реклама! — тут же вмешался наш рекламщик. — Всё согласовано. Понимаешь? Со-гла-со-ва-но. Последнее слово всегда считалось весомым аргументом. Настолько весомым, что «другие части тела» голосовали в нашей газете по меньшей мере полгода. Ну, то есть всё время, пока заказчик платил за рекламу.
А теперь давайте серьёзно. Труд корректора — монотонный и потому немного скучный. По-настоящему забавные опечатки встречаются редко. Большинство же ошибок — пунктуационные. Знаки препинания многие ставят интуитивно. Где интонационно просится пауза, там появляется запятая или тире.
А ещё труд корректора — тяжёлый труд. Хотя и не все это понимают. Чего там сложного-то? Сиди читай, чаёк попивай… Но те, кто вычитывает большие объёмы текста (а иногда и несколько раз один и тот же текст, потому что его изменили и не уточнили, в каком именно месте), знают не понаслышке, что такое перенапряжение глаз и другие «приятности». Поэтому корректоры иногда поговаривают: «Я уже все глаза сломала это вычитывать…» При этом зачастую этот специалист остаётся в тени, хотя именно от его работы во многом зависит репутация издания. Если ошибок нет, как правило, никто этого не оценит. А вот если есть — не подметит только ленивый: — Гляньте, они без ошибок писать не умеют!
Свойственна ли профдеформация корректорам? Да, конечно. И хотя я уже девять лет как перешла из корректоров в журналисты, привычка всё же осталась... Ты видишь их везде. Они будто сами бросаются в глаза. Их невольно замечаешь, читая книги, новости в интернете, инструкции к бытовой технике, описания товаров на маркетплейсе… Может, они завоёвывают мир?.. Вряд ли. Они точно никуда не исчезнут.
Они — это ошибки. Корректор их замечает, даже если и не работает уже по профессии. Ну, а остальное зависит от его характера. Моя профдеформация закончилась на этапе «вижу ошибки», не перейдя на стадии «всех и всегда исправляю», «да как же так можно?!», «куда катится мир?» или даже «в следующий раз побью словарём!»…